Корпорация АД (роман)

Публикуется с сокращениями. Под псевдонимом Павел Гринев. Автор напоминает, что произведение охраняется законом РК об авторском и смежном правах.

Пролог
День выдался пасмурным и дождливым. Алиса открыла шторы в своей маленькой спальне и, нахмурившись, посмотрела за окно. Накрапывал мелкий дождик, прохожие медленно, словно в такт природе, тянулись по тротуару, накрывшись шляпами зонтов. Девушка тяжело вздохнула, задернула шторы обратно и посмотрела на часы. Было без четверти восемь. К девяти ей надо быть на работе, ни минутой позже, а то могли случиться неприятности. В прошлый раз, неделю назад, когда она застряла в пробке и опоздала на три минуты, ее шеф, Виталий Петрович, сделал ей выговор, пообещав в следующий раз уволить. Поэтому опаздывать не хотелось.
Алиса накинула розовый халатик, отороченный мехом неизвестной зверушки, сунула ноги в мягкие тапки и пошаркала на кухню – поставить кофейник. Она жила в маленькой однокомнатной квартирке в «хрущевке», которая давным-давно нуждалась в ремонте. Темный коридор выводил гостя сразу же прямо на кухню, в которой помещались только небольшой стол, холодильник, раковина и газ-плита – для остального просто же не было места. Слева от входной двери был совмещенный санузел, в котором постоянно текли трубы, и даже вызов сантехника, и сунутые ему в качестве взятки деньги, никак не могли повлиять на затопление соседей снизу. Из коридора вправо вела дверь в небольшую спальню. Обои здесь местами отставали, а с потолка сыпалась штукатурка. Всю заднюю стену занимал неуклюжий шифоньер, в котором хранилась одежда, справа стоял неуклюжий комод, а слева старая скрипучая кровать. Вид данной квартиры кричал об убожестве обстановки. Лишь идеальный порядок говорил о том, что хозяйка еще следит за своим жилищем. Да и то, своим это жилище можно было назвать с трудом – каждый месяц Алиса вынуждена была платить за аренду, на что уходила добрая половина зарплаты. Из-за этого девушка так и держалась за свою работу, иначе жить пришлось бы ей на улице. Родных у нее никого не было и надеяться было не на кого, тем более, что она не хотела принимать помощи ни от кого.
Кофейник закипел, и Алиса налила себе полную кружку черного кофе. Без молока и сахара – именно таким ей нравился этот напиток. Она достала упаковку вчерашнего печенья и села за стол. Подув на чашку горячего напитка, девушка осторожно сделала маленький глоток, как вдруг пронзительной трелью зазвонил телефон. Алиса отставила кофе в сторону, сунула ноги в еще теплые тапки и пошлепала в спальню, где на тумбочке около шифоньера стоял древний, с советских времен, телефон.
- Алло, - в трубке слышался свист и посторонний разговор.
- Привет, - раздался на том конце знакомый и любимый голос. Сердце сжалось в трепещущий комок. – Как дела.
- Вроде ничего, -язык облизал пересохшие губы. – А у тебя как?
- Да тоже ничего, – в голосе слышалась напряженность.
- Ничего не случилось? – девушка присела на стул.
- Да нет,… Конечно, да! Знаешь, я хотел бы с тобою поговорить…
«О Данил, Данил! Что же с тобою, любимый, произошло?! Лишь бы ничего плохого… Храни тебя Господь…»
- Говори…
- Это серьезный разговор. Надеюсь, ты поймешь меня правильно…
«Конечно, любимый, я тебя всегда смогу понять…»
- Говори, Данил.
- У меня есть другая.
Волна непонятных чувств накрыла девушку с головой. Как? Что? Он смеется? Не может быть! Нет, не со мною. Ведь все, что между ними было.… Вчера, в ее квартире… Приглушенный свет свечей, аромат сандаловых палочек… Его тело, его запах, сила его рук, порывистость его движений и…
Трезвость мыслей, как холодный ушат воды на голову, протрезвил ее.
- Ты, наверное, шутишь…
- Нет, Алиса, нет. Я бы не стал так над тобою шутить, а уж обманывать и подавно.
Слезы навернулись на глазах. К горлу комком подступила обида и злость. Нет, несправедливо, не со мною, не сейчас. О Боже, почему!?
- А вчера? Почему ты не сказал мне все вчера? – голос был тверд на столько, насколько это было возможно.
- Ну, я не хотел вчера тебя расстраивать, - на том конце провода голос звучал неуверенно.
- Не хотел расстраивать, поэтому и трахнул меня, да?
- Алиса, давай не будем…
-Да пошел ты на хер, со своим не будем! – злость закипела в душе с необычайной силой. – Катись ты к черту со своею сукой! Тварь поганая.
Рука с силою швырнула трубку на рычаг телефона, что тот ажно взвизгнул. В комнате повисла звенящая тишина. Не было слышно даже тиканья часов. Эти настенные часы достались Алисе от ее бабушки в наследство. Она говорила, что пока ходят часы, их род будет жить. Девушка посмотрела на ходики и обомлела – часы встали. И лишь только теперь боль нахлынула на нее со всей силой, которая только могла быть. Тушь потекла по щекам, пальцами она вцепились себе в волосы и зарыдала.

Грязный вонючий и темный подъезд раскрыл потрескавшиеся деревянный двери, и Алиса оказалась на улице под козырьком. Дождь усилился. Девушка вытянула вперед руку, ладонью вверх. Капли дождя тут же намочили кожу, и струйка воды потекла по запястью. Алиса стряхнула влагу и раскрыла зонт. Зонт был старый, еще с советских времен. Но зато он был очень крепкий - ни один дешевый ширпотреб не мог сравниться в качестве с этим ветераном.
Разместив купол зонта над головою, девушка осторожными шажками двинулась по тротуару, стараясь не попасть в лужу. Ее демисезонный сапожки лопнули на подошве, поэтому ей приходилось вставлять вместо стелек самые дешевые прокладки, это спасало, но ненадолго. Денег постоянно ни на что не хватало, и было проще покупать такие вот «стельки», нежели раскошелиться на новую обувку.
Но сейчас ей было не до этого. Тупая боль расставания и жгучая боль обиды жгли изнутри. Несправедливость, разочарование и стыд жили в ее груди. Как он мог? Как они могли? Зачем эта жизнь, если нет счастья? Зачем я просыпаюсь, зачем вдыхаю этот воздух, если нет любви, если нет его? Зачем светит солнце, зачем распускаются цветы? Зачем весна, зачем зима, зачем жизнь?
Слезы подступили к горлу, и Алиса стиснула зубы, чтобы не разреветься прямо на улице. Нет, надо думать о другом. О том, как бы не опоздать на работу, как сделать карьеру, как стать начальником бухгалтерского отдела… Да, в этом смысл… А таких Данилов она найдет еще о-го-го сколько.
Она шла, наклонив голову, потихоньку шевеля губами в такт своим мыслям. Она не замечала, что наступает в лужи, что правый сапожок уже пропитался водой, что…
Брызги воды окатили Алису с головы до ног. Ее юбка оказалась полностью мокрой, а на голове образовались мокрые сосульки.
- Ах ты, козел херов! – почти инстинктивно крикнула она вслед проезжающей машины, и лишь потом увидела, что это был черный Лексус.
Автомобиль остановился и сдал назад. Алиса замерла на обочине и с тревогой посмотрела на машину. Переднее стекло опустилось, и оттуда выглянула наглая бритая наголо харя.
- Ты че, коза дранная, совсем охерела?
Маленькие низко посаженный глазки смотрели с убийственным дибилизмом и вызовом. Алиса тяжело взглотнула.
- Че взглатываешь, коза? За такие слова другое взглотнешь, сука!
Лексус взвыл, колеса взвизгнули и очередная струя воды окатила девушку.

Когда Алиса вся мокрая и растрепанная вбежала в холл компании, на электронных часах красовалась надпись 09:07. Охранник на входе бросил в ее сторону тяжелый взгляд. Чертов троллейбус! Чертова пробка! Чертов сукин сын!
Она прошмыгнула в общий кабинет, разделенный перегородками, зашла в свой закуток и села. С волос все еще стекала грязная уличная вода, одежда была насквозь мокрой, а под правым сапогом медленно растекалась лужа. Дыхание потихоньку выравнивалось. Алиса открыла папку с поставленными задачами, пролистала ее и посмотрела на часы. 9:16. Прошло девять минут. Виталий Петрович ее не вызвал. Не заметил. Или не доложили. Обошлось. Она тяжело вздохнула и откинулась на стуле.
Хоть что-то в этом дне приятное.
Она окинула взглядом свой рабочий закуток. На столе стояла рамка с фотографией Данила – в урну! Рабочие бумаги занимали половину стола – разгребу, но не сейчас! Около монитора открытка от Юры – менеджера по продажам – приглашение на Хеллоуин. Отчего не пойти – пойду! Идиотский смешок подкатил к горлу. На мониторе приклеена бумажка – отчет к 12:00 – сдать. Конечно сдам! Еще бы! Не вопрос!
Душа запела, мысли прояснились.
Меня не уволят! Я работаю! Никто не заметил, что я опоздала! Да и пошел этот Данил на… И тот хер на Лексусе… Да и Виталий Петрович…
В голове приятно шумело, как от фужера выпитого вина. Все тело охватило какое-то оцепенение, взгляд бродил по поверхности стола и перегородкам, не задерживаясь надолго на чем-либо. Как все-таки хорошо жить как же хорошо…
Календарь…
ощущать себя
28 октября
свободной и независимой
отмечен красным маркером
и ждать повышения
сегодня совещание
на должность главбуха…
Резкой трелью зазвонил телефон.
- Алиса, добрый день, – в голосе Алисы звучала победа над всеми невзгодами
- Алиса Юрьевна, - голос секретарши шефа, Оксаны Викторовны, нельзя было спутать ни с чем. – Зайдите к шефу, дорогуша. Он Вас ждет.
Тон, которым все это было сказано, был глумливым. Слова, словно ядовитая патока, лились из трубки, отравляя собой слух. На том конце провода раздался щелчок, и в трубке послышались короткие гудки.
Алиса некоторое время смотрела на черную матовую трубку обычного офисного телефона, силясь понять, откуда ей звонили. Рука медленно положила трубку на телефон и обвисла вдоль тела. Еще мгновение назад девушка готова была отступить перед всеми невзгодами и неприятностями, которые обрушились на нее этим утром, потому что она жила надеждой на свои силы, на свою работу, на свою карьеру. Она видела в завтрашнем дне себя преуспевающей сотрудницей преуспевающей фирмы, ее будущее рисовалось ей в красочных тонах. Но кто-то вдруг очень сильной и властной рукой толкнул перед ее носом дверь в этот чудесный мир, и свет, который до этого своим чудесным сиянием освещал безоблачное будущее, начал потихоньку смеркаться.
- Алиса, с тобой все в порядке? – голос вывел девушку из оцепенения.
Перед ней стояла Оля, офис-менеджер компании. Это был, пожалуй, единственный человек в компании с кем девушка поддерживала более или менее дружеские отношения. Это нельзя было назвать даже близким знакомством, просто иногда в свободное время они иногда разговаривали и делились маленькими тайнами, что для Алисы было очень важным, т.к. круг ее общения был очень маленьким – Данил, да Ольга, вот и все.
Девушка подняла голову и увидела перед собой симпатичное, с вздернутым носиком, обрамленное белыми волосами лицо Ольги.
- Да, все хорошо, - голос показался чужим. – Иду к шефу на ковер…
Кривая улыбка исказила лицо Алисы. Она с усилием, опираясь руками о стол, поднялась на ноги и вышла из-за стола. Правый сапожок откликнулся противным хлюпаньем, после чего очередная порция воды покинула свое временной пристанище. Правой рукой она провела по мокрым грязным волосам, пытаясь расчесать сосульки, в результате чего грязная вода заструилась по ее ладоням.
- Все просто зашибись… Вот, иду на свидание к шефу.
Алиса неуклюже сделала шаг вперед и с опущенной головой поплелась к приемной начальника. За собой она оставляла нелепые следы мокрых сапожек и россыпь капель воды, падающих с головы.

Огромный светлый кабинет. Светлый, даже в такую пасмурную погоду как сейчас. Огромный, даже несмотря на огромное количество мебели. Во всем чувствовался тонкий вкус дизайнера, который составлял весь этот деловой интерьер. Шкафы стояли на своих местах так, что никак не влияли на площадь помещения, лишь изящно вписывались в ин-терьер. Где-то в углу скрылись кожаный диван, бар и акустическая система. По центру стоял массивный дубовый стол начальника, на котором царствовал огромный ж/к монитор, канцелярский набор фирмы Parker и больше ничего. Довершал картину всего этого могущества длинный стол для заседаний, за которым подчас принимались достаточно важные решения для компании. И сейчас, все, кто сидел за этим столом, с удивлением, достойным разве только редкого зверька в зоопарке, смотрели на Алису Юрьевну, помощницу главного бухгалтера ипотечной компании (одной из ведущих компаний города). Главного бухгалтера, которого сегодня всем коллективом провожали на заслуженный пенсионный отдых. Главного бухгалтера, по случаю отставки которого собралось заседание совета. Заседание, на котором должна была присутствовать Алиса Юрьевна Виксборг, ее помощник. Ее заместитель. Прямой кандидат на должность главбуха.
И вот она стояла перед советом. Русые волосы на ее голове превратились в грязные сосульки с которых стекала мутная вода. Одежда была мокрой и грязной. С правого сапожка стекала струйка воды. На худом лице застыло выражение тревоги и страха. Капелька крови застыла на прокусанной нижней губе.
С кресла председателя совета поднялся директор компании. Он непринужденно вышел из-за стола и с иронией посмотрел на девушку.
- Итак, дамы и господа, наконец-таки мы можем открыть наше совещание. Заместитель главного бухгалтера соизволила явиться к нам, дабы мы могли начать. Надеюсь Вы, - шеф кивнул в сторону Алисы, - не возражаете.
Он сделал несколько шагов по направлению к девушке, осмотрел ее с головы до ног, хмыкнул и развернулся на девяносто градусов.
- Сегодня, как я осмелился заметить, мы провожаем на пенсию нашего дорогого и любимого главбуха Ольгу Валерьевну. Она сделала очень много для нашей кампании в плане развития и процветания. Вся та бухгалтерия, которую мы имеем на сегодняшний день, все те мизерные налоги, которые мы платим на сегодняшний день, все те социальные выплаты, которые мы имеем на сегодняшний день… в общем все эти заслуги принадлежат ей – Ольге Валерьевне.
Кабинет директора наполнился грохотом оваций. Виталий Петрович поднял руку, и в помещении тут же наступила полная тишина.
- В этот ответственный в жизни компании момент, момент, когда мы просто вынуждены расстаться с таким специалистом как Ольга Валерьевна, возникает вполне обоснованный момент – кто же должен занять столь ответственный пост?
В кабинете стало настолько тихо, что зазвенело в ушах. Все внимательно посмотрели на директора.
- Я надеюсь, - Виталий Петрович посмотрел на присутствующих, - все знают, какие порядки царят внутри нашей компании. – Вокруг все закивали головами. – Я надеюсь, мне их пересказывать не надо. Скажу лишь одно – работай и компания тебя отблагодарит. Принеси миллион, и ты получишь половину. Учись, и, научившись, ты будешь зарабатывать. Терпи, и все окупится. Этот принцип действовал. Действовал до сегодняшнего дня. Я бы хотел, чтобы этот случай был исключением, но я уже не верю в это! – голос директора сорвался на крик, после чего наступила тишина.
Виталий Юрьевич подошел вплотную к Алисе, заглянул в ее глаза и прошел вокруг нее.
- Вот эта вот сотрудница, - он указал пальцем на растерянную девушку, - уже не в первый раз обманывает наше доверие. Имеет замечание по поводу опоздания. Одно взыскание по поводу сдачи отчета, что бы вы думали, послужило оправданием? – ее кота сбила машина и у нее была депрессия! Да, она старалась! Да, у всех бывают неприятности. Но! Этого человека я сегодня, несмотря ни на что, хотел назначить на должность главного бухгалтера. Да! Она с мужеством прошла те испытания, дамы и господа, который прошли вы! Низкая зарплата, высокие требования. Много работы, мало отдыха. Она с этим справлялась! НО! Все, что хорошее делает человек всегда перечеркивается одной маленькой оплошностью. Так было и так будет всегда!
Виталий Юрьевич повернулся лицом к девушке и посмотрел ей в лицо. Взгляд Алисы был опущен вниз. Она смотрела в пустоту, а мысли ее хаотично двигались в такт словам шефа.
- Посмотрите на нее! – перст директора указал на девушку. – Она знала, что сегодня столь ответственный день! Она могла надеяться, что это вакантное место будет ее! Она могла прийти вовремя и выглядеть в этот момент достойно! Но! Вы посмотрите на нее! Она опоздала и заставила нас ждать! Это – раз. Этим самым она проявила к нам неуважение и заявила о своей некомпетентности – это два. Да вы посмотрите на ее внешний вид, господа! – голос директора просто гремел. – Это нелепый и неаккуратный вид сотрудника навевает грустные мысли об его отношении к работе и к коллективу в целом! Нет, так не пойдет.
Виталий Юрьевич развернулся и направился на свое место. Он занял кресло и в упор посмотрел на грязную, мокрую, несчастную девушку.
- Когда я основывал компанию, - тихо произнес директор, - я надеялся, я надеялся от всей души, что каждый сотрудник душой и телом будет предан общему делу. Пусть что-то у него не ладится, пусть иногда он совершает промашки. Но не настолько. Если честно, дамы и господа, то я устал говорить. Просто в заключении всего я могу сказать только две вещи: первое – Алиса Юрьевна Виксборг – это позор нашей компании, и второе – она уволена!

Этот кабинет, эта мебель, эти наглые сытые самодовольные рожи. Как все опротивело, как все надоело… Каждое слово звучало словно пощечина, каждая фраза как удар кнута. Что ж, она ждала этого, по крайней мере сегодня. Сегодня не обычный день. Не такой как все. Такой день случается раз в жизни, и порой бывает последним…

Продолжение в следующем номере