Корпорация АД. Глава I ПРОБУЖДЕНИЕ

Глаза открылись сами по себе. Только что вокруг было темно, и, оп! – зажегся яркий свет. Да такой яркий, что глазам стало больно. Боль была острой и невыносимой, что пришлось тут же зажмуриться. Осторожно веко стало приоткрываться. Снова резануло по зрачку, и маленькая слезинка выкатилась из уголка глаз и скатилась по щеке. Глаза наполнились влагой, сквозь которую было видно лишь белое пятно.
Движение веками – и влага стекла по щекам. Чуть-чуть фокусу в глазах! О, Боже, как это трудно! Пятно стало четче и превратилось в белый небрежно беленый потолок.
«Где я?», - это была первая мысль, зародившаяся в сознании. «Что это была за тьма, и что значит этот свет? И этот звук, похожий…»
Голова двигалась с трудом. Пришлось приложить немало усилий, чтобы повернуть шею и взглянуть на источник странного, но знакомого звука. Боль пронзила шейные мышцы, но желание знать было сильнее. Когда глаза захватили в обзор часть обстановки помещения, волна слабости окатила и так слабое тело. Напротив кровати стоял прибор, который отсчитывал количество ударов сердца у пациента, по крайней мере, такой показывают в сериалах про врачей. Одеревенелый мозг просто тупо выдал эту информацию, сам не понимая значения данного прибора. И этот прибор истошно пикал. Но какое отношение он имеет ко всему происходящему?
Боль в глазах усилилась, нахлынула противная слабость, и сознание погрузилось во тьму.

- Итак, Ваши дела явно идут на поправку.
В голосе доктора звучал фальшивый пессимизм. Да и вообще, вся окружающая обстановка явно не радовала и без того покалеченную душу. Было странно очнуться на больничной койке в окружении двадцати коматозников и узнать, что целый год твоей молодой жизни исчез неизвестно куда. Да нет, известно! Уже просветили! Год жизни был проведен в коме. Теперь яйцеголовый доктор пытается узнать о последнем моменте, который запечатлело сознание. Задает дурацкие вопросы, за которыми явно видно, что врачи знают всю правду. Знают, но не говорят, пытаясь вывести на разговор. Но делают это очень даже деликатно. Ни дай Бог неосторожный вопрос. Ни приведи Господь скучающий взгляд в сторону! Ни-ни! Все серьезно, аккуратно и… вместе с тем фальшиво. Они знали. Это было видно по ним. Они знали все. Сомнений не было. Но почему они тогда не говорят ничего, заставляя закостенелый мозг вспоминать события годичной давности, хотя эти события были ясны, будто все происходило вчера вечером? Этого было не понять. Но от этого зависела дальнейшая жизнь. И это было ясно не со слов людей в белых халатах, а из собственных чувств. Инстинкт говорил, что так надо. Надо вспомнить все. Вспомнить самой, без посторонней помощи.

-И вот, слова директора, словно плеть, хлестали меня, причиняя невыносимую боль. Боль, которую я не могла больше терпеть. Я уже ничего не понимала, не видела перед собой. Только какие-то гротескные образы все еще стояли перед глазами: шеф со свинячьей головой, сотрудники, подобные тупым овцам, глумливая рожа секретарши… - воцарило молчание. – Как сквозь сон я помню свой путь домой. Мне тут же выдали расчет по увольнению – я еще долго и истерически смеялась над этой нелепой суммой! Я вышла на улицу. Рядом со мною шла Ольга – наш офис-менеджер. Она что-то говорила, но что я не помню. Кажется о какой-то гребанной взаимопомощи (ну, знаете, мы там скидывались по десять баксов в месяц) или о чем-то другом. Я не помню, честно. Я ее оттолкнула, потом извинилась и сказала что-то о будущем ее и моем. Но этот момент так расплывчат, что я в нем уже даже неуверенна. Потом я поймала такси (у меня было такое чувство, что надо побыстрее потратить те жалкие крохи, которые мне выплатили) и поехала на квартиру, которую снимала. Я так понимаю, сейчас она уже сдается кому-то другому? По пути домой… Да, когда-то я называла это место своим домом… своим… Ну, так вот, по пути домой воспоминания прошедшего дня нахлынули с еще большей силой и жестокостью. Данил, тот козел на Лексусе, директор, публичное унижение… В общем все. Я попросила остановиться у магазина, зашла туда, купила литровую бутылку водки и поехала дальше. Помню, водила что-то там заметил о моих недюжих способностях к питью, на что я его пригласила составить компанию. Он, эта падла, конечно же согласился. А вы видели мужика, отказавшегося выпить в обществе, пусть и не красивой, но довольно симпатичной девушки? Я тоже нет. Но настроение было слишком поганым. Если бы это было еще до увольнения, то я бы с ним трахнулась на зло Данилу, но теперь… После всех неприятностей… Я сказала этому мудаку, чтобы он рулил дальше и не лелеял в душе глупые мысли. И что же вы думали? Это мудак остановил машину, вышел из нее, открыл дверь с моей стороны и вытолкал меня на улицу. Сукин сын! Ведь видел, что мне и так плохо, так добавил и еще заряд прекрасного настроения на весь день! Ну, да хер с ним! Я плюнула ему на лобовое стекло и пошла по направлению к дому, благо идти было всего два квартала. Тем более, что доехала я бесплатно – этот козел не взял с меня ни копейки. Пока я шла, боль усиливалась. Дойдя до подъезда, я бегом взобралась на третий этаж, открыла ключом дверь и вбежала в эту жалкую квартирку, в свой дом. Я еще не отдышалась, как достала из шкафа стакан, наполнила его водкой и тут же выпила. За первым последовал второй. Затем я перевела дух, заглянула в холодильник и достала оттуда полузасохшую селедку. В шкафу отыскалась стопка из которой я решила пить водку. Пить не спеша, под свою жалкую закуску. Пока я пила, то подумала о многом. О своей прожитой жизни, о любви и смерти, о богатстве и нищете. Мысли текли хаотично… Помню лишь, что когда на дне бутылки оставалось совсем немного, я вспомнила о димедроле, что лежал в аптечке. К тому моменту жить вообще уже не хотелось. Я и решила – не жить. И плевать я хотела на Бога, на Дьявола, на кару небесную и вообще на все на свете. Нетвердой походкой я прошла в спальню, где лежала аптечка. На меня, наверное, было страшно смотреть – грязная, растрепанная, пьяная, полураздетая… Но, мне было все до фени. Я тупо искала димедрол. Три раза я перебирала пачки таблеток, и три раза я пропускала эту упаковку. На четвертый раз, когда я уже прокляла всех Святых, таблетки тут же оказались в моей руке. Я иронично посмотрела на часы. Помните, я Вам рассказывала, что верила, пока они ходят, жив наш род… Так вот, когда мне позвонил Данил они остановились… Да, заговариваюсь… Я посмотрела на эти часы, высыпала все десять таблеток себе на ладошку и нетвердой походкой пошла на кухню. Там я отыскала стакан. Поиски продлились недолго – он стоял в раковине, когда я успела его туда определить – не помню. Остатки водки были перемещены в эту посудину, таблетки отправились в рот и были запиты водкой. К тому моменту я уже не чувствовала ни горечи ни желчи этой отравы… Тогда я не учла одного момента – старушка, у которой я снимала эту убогую квартирку, в тот день должна была прийти за арендной платой. Но, судя по всему, день был совсем дурацкий. Настолько, что я совсем об этом забыла и даже умереть мне спокойно тогда не дали… Она зачем-то вызвала скорую и меня попытались откачать, хотя спасибо за это я никогда никому не скажу…
Картинка на мониторе застыла. Алиса вопросительно посмотрела на врача. Ее губы были плотно сжаты, а на лбу выступили капельки пота. Ей показали запись, сделанную неделю назад, когда она наконец смогла все вспомнить и дословно пересказать. Теперь же ей эту запись повторили, чтобы выявить ее реакцию на происходящее вокруг.
- Я понимаю, - губы двигались с трудом, - вам нет резона дальше держать меня здесь, тем более, что бедный Данилочка оплачивал часть моего пребывания здесь, как бы сглаживая свою вину, и я не хочу его больше напрягать этим моментом. Поэтому давайте, валяйте, выписывайте меня к чертям собачьим и я уматываю от сюда на все четыре стороны… Считайте, что я здорова…

Хмурое осеннее небо. Угрюмые лица прохожих. Грязный тротуар. Голые деревья. Те же люди, тот же говор. Все по-старому, как год назад. Чувство, что она только неделю назад была уволена, никак не хотело покидать Алису.
Она стояла напротив того дома, где снимала квартиру. Обветшалую некрашеную дверь в подъезде заменили на бронированную с кодовым замком. Девушка глазами поискала окна и балкон своей бывшей квартиры. На окнах висели жалюзи, балкон был застеклен. С улицы квартира казалась очень даже приличной. Не то что год назад, когда на окнах висли какие-то тряпки, а на балконе лежала груда старушечьего хлама. Алиса всегда пыталась навести там порядок, на что старуха всегда отвечала яростным протестом.
Теперь все переменилось, правда видно это было только снаружи. Интересно было бы посмотреть на квартиру изнутри. Как преступника тянет на место преступления, так и Алису влекло к этой квартире, где она провела последние часы своей прошлой жизни.
Дверь с кодовым замком отворилась и из подъезда вышел ее бывший сосед по площадке – пятнадцатилетний мальчик по имени Виктор. Да, это год назад ему было пятнадцать, а сейчас уже шестнадцать. Он изменился, повзрослел. А она помнила, как он бросал свои робкие взгляды на ее ноги. От таких взглядов ей всегда было не по себе, но это ей и льстило.
Как всегда он вывел на прогулку своего рыжего пуделя по кличке Рэм. Собачонка радостно ластилась у ног хозяина и весело махала обрубком своего хвоста.
- Витя, здравствуй, - Алиса подошла к подростку.
Паренек настороженно посмотрел на незнакомую худую девушку.
-Ты меня не узнал? – в глазах девушки появилась тревога.
Витя еще раз внимательно посмотрел на девушку, после чего его лицо засветилось от улыбки.
- Алиса Юрьевна, Вы вернулись!
- Да, Витя, да.
- Так Вы уже выздоровели, и чувствуете себя хорошо? А то мама говорила, что Вы спились, а потом отравились водкой, и чуть не умерли, а потом…
Парень замолчал, явно не зная, что сказать.
- И я рад, что Вы вернулись, кто бы что не говорил…
На его лице появился легкий румянец и девушка усмехнулась.
-Ну, я рада, что хоть кто-то да рад меня видеть. Не только гадости про меня говорят, на что мне уже наплевать
Боже, что я так разоткровенничалась перед этим подростком?
и так хорошо, что есть хоть с кем поговорить за год целого безмолвия.
Она увидела, как с открытым ртом на нее смотрит бывший сосед и тут же спохватилась.
- Извини. Целый год говорить было не с кем, так вот теперь слова так и прут из меня.
Возникло неловкое молчание. Рыжий пудель скакал вокруг деревьев, иногда он останавливался около некоторых особенных насаждений, принюхивался, поднимал лапку, а затем с радостным лаем убегал дальше, в поисках новых мест для меток.
- Ты не знаешь, - эти слова давались Алисе особенно тяжело, - кто сейчас живет в этой квартире. Понимаешь, - она заговорила быстро-быстро, что бы подросток не успел ее перебить, - это я не к тому, что хочу за кем-то шпионить, что-то выведывать или предъявлять свои права на что-то, нет. Просто мне было бы интересно посмотреть на эту квартиру еще раз, ведь там я умерла…
Девушка замолчала и уставилась на свои старые вечно мокрые сапожки.
- Как, что за вопрос?
Алиса посмотрела на Витю. Теперь он смотрел на нее с таким удивлением, будто она свалилась с неба.
- В смысле, что это за вопрос? – теперь пришла очередь девушки удивляться.
Парень усмехнулся и недоверчиво покачал головой.
- Только не надо мне говорить, что Вы ничего не знаете и не имеете к этому никакого отношения.
- К чему, Витя? – сердце забилось сильнее и сильнее.
- Как к чему? Не врите, вы ведь все знаете, - он недоверчиво посмотрел на Алису, как на умалишенную.
- Я ничего не знаю, - в голосе девушке звучала правда. Она вытянула вперед руки ладонями вверх, как бы подтверждая свою правоту и незащищенность.
- Вы и вправду ничего не знаете? – Витя был не на шутку удивлен.
- Правда, - кивнула головой Алиса. – Может я что-то и знала, но забыла. Там, в больнице. Это могли быть последствия моей болезни. Знаешь, что, - девушка положила пареньку руку на плечо, чем вызвала его некоторое недоумение, - я была бы очень признательна тебе, если бы ты мне рассказал все, что случилось с этой квартирой после того, как меня увезли в больницу.
Парень посмотрел на верх, на свои окна, тяжело вздохнул и сказал:
- Окей, только давайте куда-нибудь отойдем, а то я курить хочу – жуть, а здесь, боюсь, мамка запалит.
Алиса быстро кивнула головой, подхватила подростка за руку и они пошли в сторону заброшенного детского садика. Еще до того, когда она оказалась в больнице, этот детский садик был заброшен, и было очень странно, что его так никто еще не выкупил или не взял в аренду, тем более что месторасположение было хорошее. Здесь всегда по вечерам собиралась всякого рода шпана, а днем подростки забредали, чтобы тайком от взрослых покурить, поговорить о чем-нибудь личном или познать прелести ранней любви.
Они остановились около беседки, укрытой зарослями кустарника. Правда, от кустарника теперь по осени остались лишь голые ветки, но и они хорошо справлялись со своей задачей. Вокруг валялись бычки и использованные презервативы. Витя достал из куртки заначеную пачку «Мальборо», вытащил из нее сигарету, зажег и жадно затянулся. Он выпустил дым через нос и облегченно вздохнул.
- Ну что, ковбой, говорить теперь можешь? – усмехнулась девушка.
- А почему ковбой? – тупо спросил парень.
- Ковбой Мальборо, вот почему. Давай, рассказывая, а то мне от неизвестности сейчас плохо станет…
Девушка не шутила. Сердце в груди бешено колотилось, а на тело накатилась волна слабости.
- Ну, ладно, - Витя тяжело вздохнул. – Слушайте. День этот я запомнил навсегда… Когда пришла эта старуха за арендой, я как раз заводил Рэма домой. Он весь перепачкался и мне надо было его как следует вымыть. Пока я его мыл, моя мама, а у нее как раз был выходной, зачем-то выбежала на лестничную площадку. С той стороны послушался плач, крики, какой-то старушечий вой. Похоже, ваша бабка-процентщица верещала. Ну, мне стало интересно. Я закрыл пса в ванной, и сам выбежал на лестничную площадку. Там уже были санитары со скорой помощи, которые на носилках выносили Вас. На Вас тогда практически не было одежды… - тут парень споткнулся и замолчал. Сделав крепкую затяжку, он продолжил. – После того, как Вас увезли, по подъезду поползли всякие гадкие слухи, но поверьте – я им не верил ни на миг! Говорили, что вы наркоманка и у Вас передозняк. Другие, в том числе и мои предки, твердили, что Вы алкоголичка и отравились паленной водкой, как друг моего брата… Но никто так и не сказал правду. Они верили, каждый в свое, но не я. Я считал, что это ложь, и это ложь распускала эта самая старуха. Старая тварь, она хотела Вас опозорить, чтобы все забыли про ее квартиру, а помнили лишь Вас, как отщепенку общества!
Да, мальчик повзрослел. Умные вещи начинает говорить, примечать мелочи… молодец.
- Прошло две недели. – Витя затянулся, выпустил дым и на некоторое время задумался. – В эту квартиру въехали новые люди. И то, странно сказать – въехали. Они были настоящими хозяевами жилплощади. Выкинули всю старую мебель, поменяли дверь и тут же затеяли ремонт. Охренеть! Они нам спать два месяца не давали! Все сверлили, пилили, штробили и прочее, прочее, прочее… В итоге они сделали ремонт, завезли новую мебель – уж не знаю как вместилось столько мебели в одну однокомнатную квартирку, и зашли к нам в гости.
Когда они пришли, я сидел в своей комнате и делал уроки. Отец провел этих странных соседей на кухню, и они очень долго о чем-то говорили. Но я все слышал. Ведь моя комната находится через стенку от кухни! Я приложил ухо к розетке и услышал весь разговор. Весь не помню, но скажу суть. Эти соседи – Ваши родственники. Они купили у бабки эту квартиру, сделали ремонт, завезли мебель и решили оставить ее Вам. Но каким-то странным способом. Они захотели оставить документы на квартиру и ключи нам. Отец долго с ними спорил по этому поводу. Он предлагал оформить все эти дела нотариально – они не соглашались. Он предложил оставить документы и ключи в больнице – они просто посмеялись над ним. Чего он только не предлагал, чтобы не брать сию ответственность на себя. Все было напрасно. Они ни на что не соглашались и в конце-концов уговорили моего родителя взять ключи. Но в конце предупредили: «На квартире стоит сигнализация, отключит которую сможет только Алиса Юрьевна, поэтому мы бы не советовали Вам заходить в нее». Мой отец попытался что-то возразить, но пятьсот баксов (как я это узнал – история другая) заставили его смириться. Когда отец спросил их, как Алиса догадается взять ключи у нас, то они, угадайте что ответили? – она знает, где их взять! Так что, ключи от Вашей квартиры ждут Вас у нас дома!

Такое надо переосмыслить. Не то, что переосмыслить – пережить, пропустить через себя. Как, кто, зачем оставил ей эту квартиру? Идти ей было не куда, а возвращаться туда – неудобно. Не то, что неудобно, а страшно! Кто эти люди, что это за квартира? Она ведь не дура – понимает, что родственников у нее нет! Отца она не помнила, мать умерла, когда ей не было и года. Родители ее сами осиротели в детстве и воспитывались в детдо-ме, а посему и родственников у них не было. И она была детдомовцем. Так что остается загадкой, чьих рук это дело. Лишь бы не Данила!
Хотя, нет. Это не Данил. Ведь ей в больнице популярно объяснили, что Данил заплатил за два месяца пребывания ее в больнице, а когда узнал, что это в принципе процедура бесплатная, вообще отказался от какого-либо спонсирования, и лишь кто-то ей неизвестный продолжал платить взносы, чтобы ей делали каждый день физиотерапию, включали классическую музыку и разрешали посещения. Правда, она так и не добилась ответа – кто же ее посещал? Отвечали коротко – брат. Но она знала точно – брата у нее не было. Хотя, чем родители не шутили до ее дня рождения? Но в это она не верила. Оставалось лишь гадать…

Продолжение в следующем номере

Публикуется с сокращениями. Под псевдонимом Павел Гринев. Автор напоминает, что произведение охраняется законом РК об авторском и смежном правах.